fortovsky (fortovsky) wrote,
fortovsky
fortovsky

Categories:

Курманжан-датка - "алайская царица"




Она родилась в семье простого кочевника из рода Монгуш. На 18-м году жизни ее выдали замуж за человека, которого она впервые увидела в день свадьбы. Он ей не понравился, и она, вопреки обычаям, не пошла к мужу, а осталась в Юрте отца. В 1832 году алайский феодал Алимбек, получивший от кокандского хана титул «датки» (правителя) всех киргизов Алая, освободил ее от брачного соглашения и сам женился на ней. Из-за частого отсутствия мужа (он стал приближенным кокандского хана, а затем и первым визирем) Курманжан, по сути, управляла Алаем. После смерти Алимбека, павшего жертвой дворцового заговора в Коканде (1862), она открыто взяла власть в свои руки. Однако кокандский хан Худояр объявил алайских киргизов своими подданными и обложил их податью, что было совершенно неприемлемо для кочевников, никогда и никому ничего не плативших. Курманжан воспротивилась этому и в результате упорной борьбы добилась успеха. Сначала ее признал бухарский эмир Музаффар, а потом и сам Худояр-хан. Ей было присвоено почетное звание датки «с надлежащим ярлыком и подарками». Она стала единственной женщиной, удостоившейся торжественного приема во дворце бухарского эмира.
Курманжан-датка очень быстро приобрела репутацию мудрейшей правительницы, успешно урегулировала родовые споры горных киргизов, вела независимую от Кокандского ханства политику. Эта незаурядная женщина прекрасно понимала значение Великого Шелкового пути и организовала что-то вроде таможни: вначале посылая своих людей навстречу каравану для устрашения, а затем, когда купцы обращались к ней, как к правительнице, за помощью и защитой, Курманжан называла свою цену безопасного следования путешественников. Ей помогали сыновья - Абдуллабек, Мамытбек, Камчибек и Асанбек, а также племянник Мирза-Паяс. Каждый из них управлял частью киргизских кочевий на Алае.
Между тем, в самом Кокандском ханстве назревал социальный взрыв. Потеря территорий, захваченных русскими войсками, вызвала сокращение доходов казны, что побуждало хана Худояра увеличить размер налогов с оставшегося населения. Сбор налогов сопровождался чудовищным произволом, превращавшим «финансовую политику» ханских властей в откровенный грабеж. К тому же не прекращались бесконечные кровавые родоплеменные и дворцовые междоусобицы, разорявшие экономику края и уносившие множество человеческих жизней. 
  Все это, в конце концов, привело к народному восстанию (1873) против хана Худояра на юго-востоке Коканда, а затем по всей Ферганской долине. Основной движущей силой восстания были социальные низы – киргизы-кочевники и узбеки-земледельцы.
Интересно, что в роли своего защитника от ханского насилия значительная часть восставших видела Россию. Еще в начале восстания, в ноябре 1873 года, депутация кокандских киргизов представила российской администрации Туркестанского края список из 42 киргизских родов, члены которых выражали желание принять российское подданство. Весной 1874 года группа восставших во главе с киргизом Мамыром обратилась к генерал-губернатору Туркестана Константину Петровичу Кауфману с просьбой принять их в российское подданство. В апреле того же года восставшие киргизы, число которых составляло, по их собственному подсчету, более 200 тысяч, в письме, адресованном российскому подданному Журабеку (бывшему в близких отношениях с Кауфманом и владевшему русским языком), просили его ходатайствовать о принятии их в подданство России.
Курманжан-датка изначально симпатизировала восставшим и, в общем, с сочувствием относилась к их обращениям за помощью к России. Однако после решительного вмешательства российских войск в кокандские дела «алайская царица» изменила свое отношение к российской политике, не препятствуя своему старшему сыну Абдуллабеку стать одним из активнейших союзников «киргизского Пугачева» - лже-Пулатхана. Последний же объявил России газават (священную войну), и повстанцы стали все чаще нападать не только на русских солдат собственно в Кокандском ханстве, но и вторгаться в пределы генерал-губернаторства. Так, например, один из отрядов вышел на ташкентско-ходжентский тракт, где принялся жечь почтовые станции, захватывая в плен ямщиков и проезжающих. Да и вообще, восстание стало приобретать открыто антирусский характер. Жестокости, учинявшиеся российскими войсками при подавлении восстания, «уравновешивались» всевозможными зверствами в отношении русских военнопленных и поселенцев.
Её сыновья открыто выступили против российских войск и потерпели поражение при Янги-Арыке, после чего скрылись в Афганистане.
Известия о сражении на Янги-Арыке дошли и до царицы Алая, и она со своим имуществом бежала к Кашгару. На границе ее ограбили кашгарцы, которые к тому же не пустили ее в пределы государства Якубхана. Курманджан-датка в сопровождении своего сына Камчибека и племянника Мирза-Паяса была вынуждена вернуться назад. 29 июля под местечком Бордаба на нее случайно вышли джигиты Джантаева, которые пленили ее и передали казакам князя Витгенштейна, а тот уже доставил ее к Скобелеву.
Сохранились весьма интересные воспоминания русского офицера Б.Л.Тагеева, очевидца пленения Курманжан-датки и ее встречи со Скобелевым: «В это время генерал Скобелев был в укреплении Гульче, и мне было поручено доставить к нему арестованную царицу Алая и ее двух батырей. Я очень обрадовался этому поручению. Войдя в юрту, где помещалась пленная, я увидел сидевшую на ковре по-азиатски киргизку небольшого роста, хотя немолодую, но красивую, одетую в парчовый халат, отороченный каким-то мехом, - это была датка.
Она грустно сидела, опустив голову. Перед нею стоял поднос, на котором лежали фисташки, кишмиш и другие туземные сласти. Царица Алая, по-видимому, размышляла о том, что произошло с ней за последнее время, и вся была погружена в свое горе. Она не сразу заметила появление офицера и только спустя несколько секунд, вздрогнув, взглянула на меня. Через переводчика я сказал ей, что назначен сопровождать ее до Гульчи, где находится теперь генерал Скобелев; она отнеслась совершенно равнодушно к моим словам. «Я теперь раба русских, которые могут делать со мною что угодно, такая, значит, воля Аллаха», - ответила она через переводчика, и крупные слезы блеснули на узких прорезях ее глаз.
Через переводчика Курманджан-датке сказали, что завтра ее отвезут в русский лагерь. «Хоп, хоп, таксыр (Хорошо, хорошо, Ваше благородие)», - сказала она и кивнула головой в знак согласия. Наутро конвой отправился в путь. Казаки конвоировали пленных. Датка бодро сидела в седле, одетая в бархатную шубейку с галунами и шапочку с парчовым верхом, отороченную мехом.
Подъезжая к Ляангару, я заметил около домика почтовой станции большое сборище киргизов и казаков, которые сообщили, что генерал едет на Алай и остановился здесь для отдыха. Я приказал доложить о себе, и тотчас же был принят. Сообщив о цели своего приезда, я получил приказание ввести в дом пленных. Датка в сопровождении Камчибека и Мирза-Паяса вошла в комнату. Оба отвесили низкий поклон, пленная же царица стояла молча, наклонив голову. Скобелев встал, подошел к ней и протянул руку. Датка, по-видимому, растерялась, она не ожидала такого приема, и радостная улыбка озарила ее лицо. Она пожала руку героя и сказала ему что-то по-киргизски. «Скажите Датке, - обратился Скобелев к стоявшему здесь переводчику-киргизу, поручику Байтакову, - что я очень рад видеть ее в добром здоровье и надеюсь, что она, пользуясь своим огромным значением на Алае, повлияет и на кочевое население склониться к миру и подчиниться требованиям России. Я много слышал о ее мудром управлении и том значении, которое заслужила она у соседних ханов, а потому уверен, что Датка поймет бесполезность враждебного отношения к русским. Передайте ей, - сказал генерал, когда переводчик перевел часть его речи, - что она, как мать, может гордиться своими сыновьями. Абдуллабек свято исполнил свой долг и ушел лишь тогда, когда бороться уже было немыслимо. Но пусть она знает, что русские умеют ценить храбрость врагов. Если она сумеет склонить своих сыновей покинуть Афганистан и возвратиться на Алай, то я награжу их, как подобает награждать героев, а теперь я прошу Датку принять достархан».
И генерал приказал принести, по туземному обычаю, огромный поднос, на котором целою горою возвышались туземные угощения; вслед за тем он собственноручно надел на пленницу парчовый почетный халат и обратился к батырям, увещевая их верно служить России».
Таким образом, в результате экспедиции Скобелева Алай «с 17380 семействами» был присоединен к России. На этой территории было образовано пять волостей: Кичи-Алайская, Наукатская, Гульчинская, Узгенская и Ак-Буринская, которые вошли в состав Ошского уезда. Интересно, что управлять ими назначили сыновей Курманжан-датки: Оморбека, Камчибека, Асанбека и Батырбека. Дело в том, что еще при свидании со Скобелевым «царица Алая» дала генералу обещание, что пока она живет на свете, на Алае будут мир и покой. И Скобелев оказал ей полное доверие, разрешив свободно жить, где она хочет. Чтобы уберечь свой народ от кровопролития, Курманжан-датка «официально» объявила о присоединении алайских киргизов к России. В ее письме ферганскому военному губернатору Ионову говорилось: «Когда Ферганское мусульманское государство не признавало еще Россию, я воевала и спорила с Вами… В это мирное время я заявляю: весь мой народ, я сама и мои родные никогда не выступим против Вас. От нас никакой неприятности не будет. Если мой народ сделает плохо и станет изменником, тогда накажу виновного самой тяжкой мерой, буду вечно мучиться до конца дней своих».
Из Афганистана возвратились ее сыновья Мамытбек и Асанбек и много других киргизов. Только лишь Абдуллабек не вернулся на Алай, а ушел в Мекку, но не перенес тяжелого и опасного пути и умер в дороге от ран.
Скобелев подтвердил титул Курманжан. Она оставалась богатой, владела многочисленным поголовьем и пользовалась огромным авторитетом у киргизов. Российские газеты и журналы конца XIX века переводили ее титул просто: царица. Царственная вдова пользовалась большой популярностью не только в прессе. Есть сведения, что тот самый Шабдан Джантаев (он получил чин войскового старшины, в 1883 году находился в составе туркестанской делегации на коронации Александра III) сватался к царице. В результате предполагавшегося династического брака впервые могли бы объединиться юг и север Кыргызстана. Но Курманжан отвергала все брачные предложения.
Не только представители туркестанской колониальной администрации, но и сам российский император дважды удостоил ее своим вниманием: один раз он пожаловал Курманжан-датку дорогим перстнем с драгоценным камнем, в другой - подарил золотые часы, осыпанные бриллиантами. Она пережила восемь генерал-губернаторов. Каждый из них старался повидать ее и оставил ей какой-либо ценный подарок на память. Курманжан была внесена в реестр правящих фамилий двора Романовых, получила чин полковника, к ней обращались «Ваша светлость».
Однако все эти почести не уберегли Курманжан от личной трагедии. В 1893 году двое ее сыновей и два внука были обвинены в контрабанде, а любимый сын Камчибек, правитель Оша, - в убийстве таможенного чиновника. История эта остается довольно темной и неясной до сих пор, но тогда все кончилось очень плохо. Даже Курманжан со своим влиянием не смогла выручить сыновей и внуков. Все ее прошения, а также ходатайства влиятельных русских друзей, были отклонены, Камчибека повесили, а остальных сослали в Сибирь. Согласно народной молве, верные киргизы предлагали ей силой отбить осужденных, но Курманжан отказалась, сказав: «Горько осознавать, что уйдет в мир иной мой младший, но я никогда не перенесу того, что из-за моего сына погибнет мой народ. Не будет мне тогда ни на том, ни на этом свете оправдания».
Казнь сына нанесла Курманжан глубочайшую душевную травму. Она раздала свое имущество и уединилась в родном аиле. В 1906 году ее посетил полковник гвардии Карл Маннергейм, по заданию генерального штаба совершавший продолжительное путешествие по Азии. Будущий финский маршал и президент Финляндии свидетельствовал, что Курманжан была окружена искренней любовью и всенародным почитанием. Умерла она в 1907 году в возрасте 96 лет. Ее похороны превратились в своего рода неформальный курултай (съезд). «Алайскую царицу» похоронили на кладбище Сары-Мазар с видом на священную ошскую Сулейман-гору.
Михаил Калишевский
Полностью: http://www.fergananews.com/article.php?id=7035
Tags: Азия, Киргизия, ХIХ век, история
Subscribe
promo fortovsky march 4, 2019 21:24 7
Buy for 10 tokens
Как оказалось, сюда не запиливал... Вчера, кстати, был День писателя, поэтому всех поэтов и литераторов, в первую очередь непризнанных, с прошедшим) Хотел быть космонавтом На Маргс свегшить полет, Потом стать офицергом Мечтал которгый год. Семью не выбиргают, А свергху нам дана, Папашка все на…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments