Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

эйнштейн

Седьмого числа

умудрился спину припалить. Прямыми лучами припекало, а по теневой стороне бегал весенний холодок. Потом дня три вечерами хорошо грело это всё. По горячим следам загар "слазить" не собирался. И вот где-то со вторника активно дружу с массажной расческой. Она делает приятно.
promo fortovsky march 4, 2019 21:24 7
Buy for 10 tokens
Как оказалось, сюда не запиливал... Вчера, кстати, был День писателя, поэтому всех поэтов и литераторов, в первую очередь непризнанных, с прошедшим) Хотел быть космонавтом На Маргс свегшить полет, Потом стать офицергом Мечтал которгый год. Семью не выбиргают, А свергху нам дана, Папашка все на…
эйнштейн

Выгнали из бани

месяц назад. Трезвого. И не нахулиганил.
В ту баню ходил 2-3 года. Работает до 23.00, последний "сеанс" начинается в 21.00, т.е до девяти вечера ты должен туда зайти. Являлся без 5-10-ти. У банщика за спиной висят часы, которые всегда "спешили" на 10 мин. Я это понимал: чтобы гости расходились пораньше, а не после 23.00. Что резонно.
Может быть за все это время пару раз и опоздал немного. Замечаний никто не делал. Мало того, есть завсегдатаи, которые приходят к половине десятого, чтобы народу было уже поменьше. И им рады. Пускал и около 10-ти, подвыпивших. Видел, да.
И вот последний раз припознился с работы. Когда зашел, на моих было четыре минуты, за банщиком четырнадцать. Про катастрофу и не думал. Однако. За несколько дней до того повесили видеокамеру нацеленную на служителя пара, чтобы отслеживать его действия. Соответственно, пропустить после 9-ти - залет. И не пустил. И знаете, быть изгнанным из бани - ощущение еще то.
Посчитал бы себя виноватым, если банщик был принципиальным и дисциплинированнм. Но это же не так. Кучу народа пускал не по времени и сам ходил парится после 10-ти. На рабочем месте. Подозреваю, что и камеру повесили неспроста. Подозрения вызывал.
Стал ходить в баню в три раза ближе к дому. Чуть дешевше. Ничем не хуже.
грищенко

Мой роман с травмотологией

Навеяно

[вот этим]батя лодыжку сломал. Племянница разрисовала.




Зашивали мои покровы два раза. Производственные травмы. Минимум один раз ломался. Минимум, потому что еще один раз к врачам не обращался. Недавнее пребывание с отцом в травмопункте в течении часа, в очередной раз наталкивает на мысль: какое же это хрупкое существо - человек. За это время поступило 3-4 пострадавших. И это небольшой областной город.

Место и время разрушения моих костных тканей было весьма любопытным. Где-то в 2004 году меня призвали в "партизаны". Это такие сборы военнообязанных. Такая громкая кампания - "Мужик должен понюхать портянок не один раз в жизни" - происходила в Беларуси в течении нескольких лет. Когда грОшы и льготы на энергоносители в республике были.

Вобщем, сентябрь, бабье лето. Собрали в военкомате, завезли в часть, переодели. Вспоминается очень интересное: мужиков набрали годков до 48-50, многие присягали не Беларуси, а Союзу ССР. В спортзале полка исправляли это недоразумение, т.е. многие давали присягу второй раз в жизни. Конвеерным образом читали текст присяги и расписывались, некоторым не давали дочитать до конца, обрывали, совали расписаться и звали следующего. Теперь понимаю, что присутствовавшие офицеры, комполка, министр с замами должны пустить себе свинец в висок, как "лица причастные к данному позору"(так примерно в Уставе).

Далее завезли в лес, где был подготовлен вполне благоустроенный палаточный лагерь. Какие-то непонятные построения, видно было, что сотни людей собрали, а что с ними делать - не знают. Кормили сносно. И вот где-то на третий день замутили стрельбы на полигоне. Привезли оружие. Позвали десяток разгружать. А я ж не дурак! Три года как дембель. Правильный образ мысли еще не рассосался: залезу лучше в кузов и постаскиваю ящики к краю, чем носить их сотню метров и более. Ну, знаю же - как победу ковать!

[кульминация]Подхожу к машине, заношу ногу на опущенный борт... И сталкиваю его с петель на другую ногу. Водитель-срочник ведь еще лучше знает - как победу ковать, поэтому нахер этот борт гайкой прикручивать, если такая вообще полагается, т.к. машина военная. Короче, после недолгих матерных восклицаний и рассеивания звезд, сказали ковылять в строй. Снял сапог - и уже не смог больше натянуть. Размер, через 15-20 минут, стал сильно маловат.

Девочка, лейтенант медслужбы, скорее всего только откинувшаяся из мединститута поразила вопросом: а сколько тот борт весил? Потом смотрели более опытные медики, а необходимость приезда таковых имела место и без меня: у кого-то ревматизм обострился, у кого-то крыша поехала от синдрома отказа, сидели себе в провинции бухали годами, а их в сапоги и на свежий воздух без бухла, ночами бегали по лесу, их ловили, одного свезли в дурку.

Вопросов не возникло. Перелом большого пальца. В гражданке свезли в травмопункт. Домой не отпустили, до конца сборов тусил в части. Был вызов к юристу части, молодой пацан прощупывал почву на мою гниль. В моем присутствии позвонил командиру полка: "Товарищ полковник, он добродушно(точно слово не помню, но примерно так) настроен". Скоты прикрывали свои зады на случай, если надумаю жаловаться. На нынешние мозги: надо было. Имел законное право: военнослужащий автоматически застрахован. Сейчас бы писал о том, как я родину поимел. Но нет.

Не ломайтесь.
эйнштейн

(no subject)

Надо в завещание включить пункт, чтобы в костюме в гроб не ложили. И не дай Бог, в галстуке. Не люблю пафоса. В свитере буду. Или в рубашке, если теплый сезон.
А-то устраивают позор: человек отродясь спинжаков не носил, ну может, один раз на свадьбу, а его в последний путь экипируют как на вечер знакомств "кому за 50".
И это вот: кондиционеры, говорят, только на небесах. А тут, чёрт его еще знает...
фонарь

Два вопроса

А что еще остается пенсионеру в 78 лет, когда его жизнь в очередной раз обнулили, прожитое обернулось обманом и никому до этого нет дела? Правильно, кинуть краской в мавзолей...

А вот почему автоледи есть, а автоджентельменов нет? Когда на самом деле пьяной ТП за рулем многие уступили дорогу...
фонарь

Про Моленбек

Репортаж из Моленбека, неблагополучного мусульманского района Брюсселя, откуда пришли парижские террористы.



В ночь на субботу бельгийские спецслужбы повысили уровень террористической опасности в Брюсселе до четвертого, наивысшего. Такого никогда прежде не случалось. Городское руководство закрыло метро и рекомендовало жителям не посещать многолюдные места.
В выходные продолжались аресты подозреваемых в причастности к терактам в Париже. Рейды прошли сразу в нескольких коммунах (районах) бельгийской столицы, однако под особо пристальным вниманием — Моленбек, в одночасье прославившийся на весь мир.
Про Моленбек везде пишут: «Мусульманский пригород Брюсселя», «предместье». Это не совсем корректно: коммуна Моленбек примыкает вплотную к старому центру. Через квартал раз в 15 минут проезжает красный туристический автобус, который наматывает свои круги по историческим местам, несмотря ни на какое чрезвычайное предупреждение. До Гранд Плас, центральной площади Брюсселя, от Моленбека пешком минут 15.
Кевин Гекире ждет меня субботним утром у валлонской библиотеки на окраине Моленбека. Он согласился быть моим гидом по коммуне.
Кевина я нашла случайно, через Facebook. Просто набрала в поисковое «Моленбек». Первая ссылка была на страничку местной футбольной команды, а вторая — на центр по работе с проблемной молодежью. Я написала в учебный центр, и мне ответил Кевин: «Я специализируюсь на исламе и Ближнем Востоке».
Льет сильный дождь, мы идем по чистым и пустым улицам Моленбека. Все вокруг — словно квартира старой девы, которая, аккуратно прибрав свой дом, уехала в отпуск. «Знаешь, здесь вообще обычно людно, — говорит Кевин. — Просто из-за всех этих событий люди напуганы».
Мы ищем кафе, чтобы спрятаться от дождя, но это оказывается не так просто: большинство заведений закрыты; но вот открыта кондитерская прямо напротив полиции. Небольшая группа женщин, с головы до пят закутанных в черные просторные одеяния, быстро уходит.
Нам приносят сладкий марокканский чай.
Кевин рассказывает про Моленбек.

[рассказ про Моленбек]В 60—70-е годы у правительства Бельгии было официальное соглашение с Марокко и Турцией: оттуда приезжали гастарбайтеры поднимать бельгийскую тяжелую промышленность. Бельгия тогда процветала. Никаких терок по поводу национальностей и религии не возникало.

При этом, что греха таить, Моленбек, мигрантская его часть, — никогда не была особенно благополучной в социальном плане. Коммуна образовалась еще в XIX веке, и тогда это был действительно пригород Брюсселя — промзона. Сюда из сел съезжались люди, которые хотели работать в городе на заводах. Селились поблизости от них. Деревенская беднота, пролетарии. Потом стали ехать уже и другие, издалека. Итальянцы, балканцы, евреи, цыгане. Из наших современников: болгары и бывший Советский Союз. Ну и вот турки с марокканцами — но эти по приглашению самой Бельгии. Ближний Восток, на который все кивают теперь в связи с сирийским обострением, — это сравнительно недавняя история. Ближневосточных арабов здесь немного. В основном марокканцы, около 70%. Ну и 80% всего населения — мусульмане. Притом мусульманская часть Моленбека — очень густо населенная. («Плотность населения здесь выше, чем в Нью-Йорке», — сказала мне Аннализа Гадалета, член исполкома коммуны, отвечающая за вопросы устойчивого развития. И да: безработица среди населения моложе 25 лет здесь составляет около 50%, без преувеличений. 30% моленбекских школьников не могут получить сертификат об окончании школы — по неуспеваемости.)

Моленбек всегда притягивал приезжих, прежде всего своей дешевизной. Городское руководство не хотело особенно вкладываться в эти трущобы. А мигранты и не спрашивали, им все казалось и так нормально.

С годами вокруг Моленбека выросли новые районы, где уже селилась более респектабельная публика. Есть, кстати, Верхний Моленбек, который отделен линией железной дороги от нижнего, и даже визуально сильно отличается от него, — там живет совсем другое население. А этот райончик в самом центре оказался на карте Брюсселя фактически выколотой точкой.

(Позже Джеф Ван Дамм, депутат брюссельского парламента, рассказал мне, что все время своего существования Моленбек был главной бельгийской прихожей. Люди со всего света съезжались сюда, проводили здесь год, пять лет или десять, — а потом перебирались в другие регионы, более благополучные. «За 20 лет ротация населения бывает более 50%», — уверял меня Джеф. Но вот в последние годы что-то в этой конструкции сломалось.)
***

— У нас такая традиция: мы с коллегами в пятницу после работы ходим куда-нибудь поужинать и пропустить по стаканчику, — рассказывает мне Кевин. — Хотя вообще это серьезная проблема — найти такое место здесь, в Моленбеке. Нет, здесь, конечно, бары есть. Но моленбекских мусульман ты там никогда не увидишь. Хотя, знаешь, я ведь помню, как было раньше: еще лет 10 назад турки, да те же марокканцы, свободно могли сидеть в барах, ресторанах. Теперь вокруг одни только чайные дома, да и то сидят в них только мужчины. Мы с тобой здесь женщин увидели — это большая редкость. А мусульманский мужчина вместе с женщиной — так вообще не бывает.

Депутат Джеф Ван Дамм сделал другое любопытное наблюдение: в последние годы на улицах Моленбека стало заметно больше людей в традиционной мусульманской одежде: «закрытых» женщин, мужчин в «пакистанках». Что вовсе не значит, что все они так уж истово молятся.

Я, в свою очередь, рассказала депутату, что и у нас лет 10 назад я спокойно могла ездить в Ингушетию без косынки, а теперь не могу. Да, и у нас на Кавказе многие женщины тоже «закрылись», хотя нередко полиция посматривает на это обстоятельство как на неблагоприятный симптом, и вообще-то такое открытое проявление религиозных чувств бывает в России небезопасно для всей семьи.

— Нет, у нас нет никакого запрета, касающегося одежды, — ответил Джеф. — Главное, чтобы лицо было открыто.

Кевин рассказывает мне о своем видении причин массового интереса к религии в его коммуне: «Они — те, кто здесь родился, — не чувствуют себя марокканцами, но они и бельгийцами себя не чувствуют. Они знают свой потолок. «Я хочу стать пилотом» — таких фантазий даже нет. Мы проводили эксперимент: находили объявления о приеме на работу и отсылали туда одинаковые анкеты — одну от человека, который будто бы живет здесь, а другую — от человека из другого района. Все компетенции у них были одинаковые, но во всех случаях приглашение получал тот, кто не жил в Моленбеке».

Это соображение подтвердила мне и Аннализа Гадалета из исполкома коммуны: «Моя мама переехала в Бельгию из Италии, она коммунистка, для нее коммунистическая партия была ее мечетью. А эти люди ищут свою идентичность через религию, в других местах они ее не находят. В Бельгийском государстве никто никогда не задумывался над этой проблемой, предполагалось, что оно как-то само устроится».

Лично мне такое социальное объяснение изменения сознания у больших групп населения кажется правдоподобным, но не исчерпывающим.

Про наших, конечно, всегда можно сказать, что им Советский Союз застил глаза. Но европейским мусульманам кто глаза застил ранее?

Можно предположить, что это работа некоей скрытой сети проповедников, и это предположение не будет лишено оснований. Ведь и из Бельгии, и из Франции, и из России, и из других стран люди уезжают в ИГИЛ (запрещенная в России террористическая организация. — Ред.), и люди возвращаются оттуда — вооруженные новым знанием, как правило, небезопасным. Но мне думается, что само по себе появление ИГИЛ — это не причина процесса, а лишь часть его.

Во всем мире словно бы какая-то невидимая рука нажала кнопку «назад в прошлое». В то прошлое, когда тексты священных книг понимались буквально. Даже самые страшные их эпизоды.

Во всем мире: я намеренно не выделяю здесь мусульманский мир, и попробуйте убедить меня в том, что десятикилометровая очередь к святым мощам в центре Москвы — это не часть того же процесса; как и сеть магазинов «православной моды»; как и приговор за «бесовские пляски». Как и бессмысленная, кровопролитная война в центре Европы, когда каждая из воюющих сторон обвиняет другую в варварстве: в уничтожении чужого языка и унижении чужой культуры.

А ведь что такое варварство? Это как раз отрицание чужого опыта жизни и его уничтожение. И не важно, под какими знаменами это происходит.

В этом отношении очень примечательна семья Абдельсалам из Моленбека.

Они были братья, марокканцы, выросли здесь, хотя гражданство имели французское. Салах, старший, долгие годы спокойно жил и работал в Моленбеке. У него был бар, он был нормальный парень, у которого все было хорошо. Ну за травку его судили, но это обычная история. «Успешный! — говорит про него Кевин. — И вот несколько месяцев назад — резко! — он вдруг бросает курить и закрывает свой бар. Для всех его друзей это был шок просто!»

«А третий их брат, Магомед, при этом все время спокойно работал в муниципалитете. И многие его знали, потому что он на приеме документов сидел, все через него проходили. Ну после всего его арестовали, конечно. Но у него подтвердилось алиби, и его отпустили. Он многое пережил в эти дни. Не знаю, получится ли с ним поговорить, его теперь вообще журналисты не оставляют в покое. Но хочешь, я покажу тебе его дом?»

Занавешенные темными шторами окна дома Магомеда Абдельсалама выходят на Общинную площадь, центральную площадь Моленбека. Напротив — муниципалитет, около порога стоит машина телевизионщиков, ждет, наверное, сенсаций. Площадь — огромный, просторный прямоугольник, вымощенный булыжником. Прямо рядом с ней откуда-то из-под земли бьют неуверенные струйки фонтана. Где-то здесь, как я прикидываю, лет 500—600 назад должна была непременно стоять виселица. Ну или столб, вокруг которого разводили костер и сжигали еретиков. Ровно посередине, и вокруг места для публики много.

Ну а сейчас, зимой, базара нет, хотя развалы на главной торговой улице Моленбека все равно работают. Витрины светятся всеми цветами, манят покупателей, несмотря на дождь и четвертый уровень террористической угрозы. В ассортименте: длинные, в пол женские и мужские пальто, закрытые мусульманские платья, разного рода платки. Золото.

— Это довольно модный квартал у нас здесь, — рассказывает мне Кевин. — Я просто хочу показать тебе, что Моленбек — это не так, чтобы трущобы. Здесь тоже есть нормальный, успешный, социальный опыт.

Мы сворачиваем в маленькую улочку, где Кевин обещает показать мне мечеть. Мы идем вдоль разноцветных, двух—трехэтажных домиков, которые срослись своими фасадами, и нигде поблизости я не могу разглядеть мечеть. Вдруг распахивается дверь одного из домиков, и откуда-то из темноты на улицу выскакивает бородатый мужчина. На нем длинное кожаное пальто, буквально волочится по полу, и ботинки со смятыми задниками. Видно, что он не успел обуться внутри.

— Это мечеть? — спрашиваю я у Кевина.

— Да, салафитская, — будничным тоном отвечает он. — Они все такие, не жди, что с минаретами будут.

— А они не опасны? — уточняю я.

— Эти, по-моему, нет. У нас есть джихадисты, но эти, кажется, к ним не относятся.

История с салафитами в Бельгии — крайне любопытна. В 1967 году в Брюсселе случился страшный пожар, загорелся огромный торговый центр «Инновасьон», 350 человек погибли. Страна погрузилась в скорбь. Случайно именно в это время в Брюсселе с визитом находился саудовский шейх Фейсал, которого просто потрясла трагедия с торговым центром. Саудовская Аравия выделила на помощь пострадавшим какую-то огромную сумму, и эта сумма распределялась через исламский культурный центр. Завязалась дружба по религиозной линии: взаимные поездки, визиты, учеба. А Саудовская Аравия, как мы знаем, имеет ваххабизм в качестве государственной идеологии. И, как говорит Кевин, весь «убежденный» (а не светский) ислам здесь, в Моленбеке — это ваххабизм. Это вот просто такой факт — без всяких оценок. И тем, кто поднимает вой и крики «Пригрели на груди змею!» — я напомню еще раз, что на протяжении 50 лет весь этот ваххабизм сидел себе тихонечко по домам, и молился, и никакой внешней активности не проявлял, никуда особенно не распространялся. И сегодня в ИГИЛ едут воевать совсем не те, кто по ваххабитским молельным домам сидел. А те как раз, которые два-три года назад курили анашу по подворотням и смеялись над своими отцами, которые делают намаз и не знают толком языков. Тут автору блога вспомнилось про то, что он писал раньше Исламские неофиты-фарисеи. Гипертекст

К концу дня мы приходим к Кевину на работу, в учебный центр. Здесь они собирают молодежь, которая не смогла прижиться в школе. («Ну у нас, знаешь, одноклассники жестокие бывают. Национализм…») А центр — это типа ПТУ в России, учат работать руками, языки подтягивают.

Мы смотрим, как в цеху мальчишки, несмотря на субботу, пилят что-то из досок. Кто-то выстругал из фанеры довольно складный силуэт Эйфелевой башни.

— Я ведь тоже много думал об этом. И я понял, что они выбрали Париж просто как город, где упадок европейского общества им казался предельным. Ведь ты посмотри: они расстреляли кафе, где люди сидели на террасе и пили алкоголь. Потом концерт этой группы. Не знаю, видела ли ты, но у них на обложках альбома всегда обнаженные женщины. Поэтому выбрали именно эту группу.

— Ну а стадион?

— Да. Вот и я думаю: зачем стадион? Может, они уже хотят, чтобы мы и в футбол не играли?..

источник
фонарь

Святой или сумасшедший?

Просветитель Герман sterligov: «Путин – красава! Круто кинул американцев на 9 млрд. долларов!»



[Далее много нескучного текста]Герман Стерлигов встретил корреспондента «МР» с кинжалом наготове. Бывший бизнесмен носит его на поясе в ножнах и не снимает, даже когда садится за стол. Он ставит на стол буханку черного хлеба и нарезает толстыми кусками. Видно, как за окном библиотеки Маяковского в Петербурге помощники Стерлигова разгружают огромный внедорожник с книгами (минимум 700 страниц каждая) и хлебом.

– Угощайтесь. А вино у нас какое хорошее – абхазское.

Через мгновение помощник Стерлигова приносит метровую бутыль с вином. В дороге составитель «Реестра непьющих мужиков» питается только тем, что произвел в своем «родовом имении» в Московской области.

– Герман Львович, это же спиртное.

– Спиртное – это параша, которая в ваших магазинах продается. А это естественное брожение сока. Шикарное вино, от которого никто не спивался, только польза для здоровья. У меня жена пьет почти каждый день по стакану вина. И выглядит прекрасно в 50 лет. Красное вино – это большое дело.

– А пиво натуральное можно?

– А его никто не делает. Даже в деревнях. Лет двести как, может, сто.



Фото: Сергей Николаев

– Герман Львович, в Петербурге сейчас огромная очередь к Дарам волхвов. Как вы думаете, полезно жителям мегаполиса постоять на морозе несколько часов и приложиться к этому артефакту?

– Вопрос в другом. Василия Великого (святитель, богослов IV века – «МР») однажды спросили, можно ли ходить на поклонение мощам мучеников в храмы, захваченные еретиками? Он ответил: ни в коем случае, помолитесь снаружи, мученики услышат. В храмы еретиков заходить нельзя. Дары волхвов стоят в храмах лже-церкви – Московской патриархии. Православный христианин туда не должен заходить. Даже под страхом смерти, если его будут принуждать.

– А в какую церковь вы веруете?

– Я верую во Святую, Соборную и Апостольскую церковь (крестится).

– Что это?

– Святая, Соборная и Апостольская церковь. Не Московская патриархия, не латинская ватиканская мерзость, не протестантизм, не больная заблудшая церковь, а Святая, Соборная и Апостольская церковь. Я верю в эту церковь и к ней принадлежу как православный христианин.

– Как туда можно попасть?

– Тебе это знать не надо, поскольку ты бритый (без бороды – «МР»), это не твоя тема. Это как если бы пришел ко мне человек с серьгой и кришнаитским гребнем и спросил, где настоящая церковь. Для начала надо стать православным христианином, а потом этим интересоваться.

– Что нужно делать, чтобы стать православным христианином, кроме отпускания бороды?

– Ты дома посиди и почитай правильные книги. Их ты можешь забрать у нас. У нас писанная вера и вероучение. И ты все узнаешь, все поймешь – куда двигаться, как молиться, как веровать, а дальше все пошлет Господь. Господь – это же не идеология, а живое существо, живая личность, слава ему во веки (крестится). Он и сейчас здесь, слышит, о чем мы говорим. Он тебе во всем поможет, если ты станешь его рабом. А пока ты раб дьявола – чего тебе?

– Скажите как бывший бизнесмен, России нужен православный министр экономики?

– Такого не может быть, потому что современная экономика – это уничтожение жизни человека и окружающей среды. Это сатанизм. Если православный человек случайно станет министром экономики, его через день уволят. Его назовут вредителем.

Кроме того, безбожной толпой – я имею в виду российский народ – не может управлять православный христианин. Они его порвут. Ими может руководить только безбожник. Вспомни, Владимир Креститель ведь не на ровном месте сказал: «Кто не придет на берег Днепра, тот не друг мне». Уже в то время было огромное количество православных: значительная часть дружины, бабка его великая княгиня Ольга была христианкой. Население многое знало о христианстве за сто лет, начиная с Аскольда и Дира, которые тоже были великие князья и христиане. А сейчас о чем мы говорим? Ну как может нами править православный христианин?

– Вы же в 2004 году баллотировались в президенты?

– Я тогда был еретиком.

– А если вам предложат какой-нибудь пост?

– Смотря какой. Некоторые посты неприемлемы.

– Например, отвечать за российское образование.

– Это невозможно. Потому что нужно отменить преподавание литературы, химии, физики, пения, физкультуры и так далее. Для православного христианина это непроходимые вещи. На физкультуре, например, полуголые девочки с мальчиками бегают. Я сам занимался физкультурой и знаю об этом не понаслышке.

***
– Герман Львович, как вас воспитывали родители?

– Безбожником. Папа – профессор медицины, колдун. Я сын колдуна.

– Что вы испытываете по отношению к отцу?

– Я очень хочу, чтобы он покаялся. Чтобы он понял все преступления, которые совершил, используя химию, калеча людей прививками, копаясь в трупах в анатомических театрах и так далее – бесчисленные мерзости, которые совершают медики за всю свою жизнь.

– Вы ему лично об этом говорили?

– Да, неоднократно, и сдвиги есть, слава Богу (крестится).

– Как проходит ваш обычный день в вашей деревне – Слободе?

– Охренительно! Просто на одном дыхании. Только проснулся, уже ложиться спать пора, столько всяких интересных дел. С детишками, с женой – красота! Сколько хотим работаем, сколько хотим читаем, сколько хотим на лошадках ездим. Мы же не в колхозе и не в агрохолдинге, это наше хозяйство, это же все в радость. Всего хватает выше крыши. Потому что сколько ни посеешь – все равно вырастает больше в пять раз, чем тебе надо. Милостью божьей. Это в буквальном смысле – не нашими усилиями.

– Как у вас распределяются обязанности по хозяйству?

– Сын Арсений распределяет, ему 16 лет, старший по хозяйству. У него десять человек минимальное количество подчиненных, не считая братьев. А сейчас он большую стройку начал, у него будет сейчас человек, наверное, под 80 работать. Если бы ты посмотрел, какое хозяйство Арсений в 16 лет построил, ты бы слюнями зашел от зависти. А ты в свои годы «бла-бла-бла» – интервью берешь.

– Сколько семей живет в Слободе помимо вашей?

– Это закрытая информация, потому что все мужчины, которые живут в этих семьях – это личный состав нашей армии. Это вооруженные мужчины. Нам же защищаться надо, и винтовка в каждом углу есть у мужика.

– Какие требования вы предъявляете к семьям, которые хотят переехать в Слободу?

– Только одно – православное вероисповедание.

– Сколько времени нужно, чтобы узнать, к какой вере принадлежит человек?

– Две минуты. Исповедание веры определяется безошибочно. Нужен специальный разведчик, чтобы запудрить мозги, и православные люди не поняли, что он неправославный.

– Сколько в России истинно православных людей?

– Немало. Вот дочка моя жениха себе вымолила православного. Пришел парень с улицы, 23 года, с бородой, уже православный. Коня мне отдал, дочку забрал. Красота. Самая выгодная сделка в моей жизни! Много православных! И потом, в процентном соотношении это не меряется. Вспомни, во времена Максима Исповедника (VII век – «МР»), во время ереси манихейцев православных осталось три человека: сам Максим Исповедник и два ученика. Это на огромную Византийскую империю. И несколько десятков лет звонили колокола, служились паствы, православные, казалось бы, патриархи и православные, казалось бы, цари шествовали во главе огромных толп «православных». А трое истинных православных были в тюрьме с отрезанными языками и отрубленными руками. А потом все каялись иерусалимскому патриарху, который остался православным, не впал в ересь.

***
– Что нужно делать, чтобы поднять деревню?

– Расселить мегаполисы. То есть всех вас пинками под зад.

– Насильно то есть?

– Насильно – это не значит набил морду и вон из города. Создавать условия: раздавать землю, отменять процедуру оформления земли, давать стройматериалы безвозмездно, освобождать от налогов, по телевизору показывать везде и всюду, как это охренительно, и какие настоящие мужики и красивейшие женщины живут в деревне. Одновременно создавать сложные условия для поступления в институт, для парковки машин, для покупки бензина. ЖКХ повышать в десять раз. С одной стороны вытеснять, а с другой – зеленый свет. Люди же сами не допрут ни до чего. А если он завтра выедет с города, он поймет: ё-моё, чего я там делал?!

Вот у меня связи, я очередей не знаю, меня глава администрации принимает в любое время. Десять лет оформляю землю в Можайском районе, десять лет! Этому конца-края не вижу. А что ты будешь делать с землей – ты будешь 40 лет ее оформлять. Эту справку принеси, эту печать поставь – непроходимая вещь. Нужна помощь государства - вернее, не мешать. Прежде всего, отменить процедуру оформления земли. Создается нарезка земли по количеству едоков, кому-то повыше, кому-то пониже, кому-то поближе к речке, кому-то подальше. Люди тянут жребий и получают землю. И все, точка. Никаких геодезистов, кадастровых палат – ничего этого! Мы все умеем. Нам просто загадили мозги за последнюю сотню лет.

Нужно откатиться на эту сотню лет. Тогда уже были автомобили. Кто очень богат – пускай ездит на автомобиле. Но автомобиль должен стоить в сто раз дороже, чем сейчас, чтобы он был только у очень богатых людей, крупных чиновников, политиков, как сейчас я. Тогда у остальных будут лошади. Появятся дороги для лошадей. Сейчас мы не можем ездить на лошадях: это самоубийство - выезжать на трассу, по которой несутся автомобили. Если вернутся лошади, будут уничтожены химические удобрения. Автомобиль убил лошадь, а лучшее удобрение для всего мира – это конский навоз. После того, как не стало лошадей, появились огромные предприятия по производству химических удобрений. И поэтому вы обречены жрать химию. Если нет десятков миллионов лошадей, вы хоть убейтесь – будете жрать химию. Только лошадь может наср*ть навоз.

– Современники пишут, что сто лет назад улицы утопали в конском навозе – это была катастрофа, пока не изобрели автомобиль.

– Бред это все! У каждого была лошадь, при том не одна.

– С тех пор население увеличилось.

– Это глобальная ложь, что сейчас 7 млрд людей на Земле. Это идеологическое обоснование, зачем нужны новые технологии, химия, ГМО, производство продуктов чуть ли не на станках. Это идеологическое обоснование абортов. Зачем нужно планирование семьи? Перенаселение! Это оправдание всех глобальных преступлений.

Мифические 7 млрд берутся из завышения поголовья людей. Международный валютный фонд дает кредиты, исходя из их населения стран. И в России датируемые регионы зависят от данных переписи, которая проходит так: «Тук-тук-тук, кто тут живет? – Вася, Петя. – Мы записали, хорошо». То есть сколько хотят, столько и пишут. А если посмотреть глазами, выключить зомбирование, Россия – это пустыня, за исключением нескольких мегаполисов, все остальное зарастает чаплыжником. В Центральной Америке на десятки тысяч километров приходятся два кактуса. В Северном Китае построен ряд моногородов – стоят пустые, как в фильме «Сталкер». А если посмотреть по данным ЗАГСа, у нас два года назад было 89. млн населения. Где еще 50 млн? Это только в России.



***
– Какие еще глобальные мифы существуют? Земля круглая или плоская?

– Земля круглая. Но не крутится вокруг Солнца, а Солнце крутится вокруг Земли.

– А в космос мы летали?

– Летали. На Луну не высаживались. В 90-е ко мне приезжал Питер Конрад, знаменитый астронавт, герой Америки, советник Клинтона. Все время ржал, когда я спрашивал про его высадку на Луне. Вместе с женой Нэнси. Не было никакой высадки, это снималось в пустыне.

– Как насчет расположения континентов?

– Карта соответствует действительности, ей уже 500 лет.

– А законы физики?

– Законы бывают божьи. Учебники физики описывают то, как устроен закон божий. Лезть в эти законы – должно быть запрещено законодательно. Вот есть закрытая нормативная база ФСБ, туда лезть – преступление. Также Бог сотворил многие законы для «служебного» пользования. Человечество прекрасно обходилось без этого 7 тысяч лет, а 400 лет назад перестали жечь колдунов, и начались проблемы. А сейчас проблемы заканчиваются, мы скоро погибнем. Именно поэтому колдунов всегда жгли – они угроза для человечества, сатанисты, слуги дьявола.

– А если колдун изобретает пенициллин, чтобы спасти миллионы людей?

– Он с*ка конченая! Потому что есть естественные антибиотики, которые растут на каждом углу. А пенициллин уничтожает человеческие органы. Организм привыкает к пенициллину, перестает реагировать на него. Но требует его. Пенициллин – это страшное изобретение сродни героину. Сродни инсулину. Сродни химиотерапии. Это средство убивать людей. Кожура грецкого ореха в десятки раз сильнее антибиотиков. И никакого вреда, из нее йод делали испокон веков.

– Как спасаться людям, больным астмой?

– Люди с астмой – это не больные, а отравленные проклятыми учеными. Это люди, которые надышались всякого г*вна, нажрались всякой отравы и накурились.

– А если они родились больными?

– Они родились от больных родителей. Астма, рак, диабет – это отравление, а не болезнь. А теперь колдуны говорят: а куда вы без нас, мы вас и лечить теперь будем. Это обычная бодяга, что теперь вы и не уедете никуда, все потеряно, и хрен соскочите. Вот результат научного прогресса. Не было никаких астм никогда. Почитайте летописи. Не было! Где рак был? Назови мне хоть один источник, где упоминается рак? Откуда взялось все за последние сто лет? От научного прогресса, от них, от колдунов, от химиков, физиков, биологов.

– Люди умирали от подагры и чумы. Где сейчас эти болезни?

– Чума – это было наказание божье, это прекрасно! Вымирал город за педерастию, к примеру, – ну слава Богу, прекратили заниматься педерастией. Человечеству от этого ни горячо, ни холодно. Оно росло и множилось. А сейчас все человечество больное.

– Только «плохие» люди умирали от чумы?

– Да! Или те, кто ухаживал за больными – Господь даровал им смерть во Христе. Наш Господь прибирал их в рай. Лицевой свод (летопись – «МР») описывает, как во время эпидемий люди благодарили Господа, просили прощение, каялись в своих грехах и уходили в мир иной святыми угодниками. А насылал Господь за грехи, конечно, все это дело. А сейчас Господь насылает болезнь за грехи, и человек бежит к колдунам. Или умирает старичок или старушка, сразу любящие внуки: «Скорая! Срочно, выезжайте!» – и едет эта банда в белых халатах, сволочи, обкалывают эту бабку, грузят ее в жестяную коробку, увозят в кафельное помещение и она сдыхает, как собака, вместо того, чтобы умереть христианкой на глазах у внуков, у детей, под иконами. Страшной, поганой смертью в больнице умирает!

– Собирать деньги на операции больным детям – тоже преступление?

– Конечно! Этих детей нужно лечить у нас, в институте медицины Галена. Таких точек много, где лечат травами, минералами, настойками. Ни в коем случае не надо обращаться к колдунам! Вот мы издали травник – все болезни лечатся. Рак лечится в ста случаях из ста у нас в лесу парным молоком. Никаких секретов, никаких тайных рецептов. Больной с козы доит парное молоко два раза в день – проходит всегда и у всех. Если не сделать химиотерапию. Если химиотерапию сделаешь, уже ничего не поможет, там крови уже нет.

– Хорошо, а порок сердца?

– Это надо позвонить нашему травнику. И потом, люди рождаются, допустим, уродами с одной рукой. Или с двумя головами. Мы их не вылечим. Ну родились уродами, что с ними сделаешь. По грехам родителей, видимо.

– А «уроды» не могут быть хорошими людьми?

– Кто мы такие, чтобы определять?

– Вы же сами сказали, что за две минуты определяете истинно православного человека.

– Кто он по вероисповеданию, а не хороший или плохой. Братан, ты меня пугаешь! Что ты там понапишешь? Я определяю не качество человека, а вероисповедание. Урод теоретически может быть православным. С двумя головами вряд ли – сдохнуть должен, скорее всего.

– Чем мешают две головы-то?

– Это мне тебе невозможно объяснить.

– Герман Львович, вы помогаете людям, которые попали в беду?

– Помогаю, конечно. У нас все помогают. У нас один Институт медицины Галена в системном режиме лечит людей совершенно бесплатно. Денег мы не берем за это. Так что если заболеешь раком, живя здесь в Санкт-Петербурге и поедая парашу из магазинов, то давай к нам, пока тебе не сделают химеотерапию. Мы тебя отпоим козьим молочком, если Бог даст.

***
– Вы, кажется, упоминали фильм «Сталкер»...

– Когда я был безбожником, я смотрел всяких лицедеев. За что уже попросил прощения у Господа. Литература – тоже грех, художественный вымысел – это ложь. Ее вкушать – все равно, что вкушать генномодифицированную пищу. Нотная музыка – это бесовщина. Потому что ноты – это древние колдовские практики манипуляции людьми. Нарисовал вот так ноты – человек смеется, нарисовал иначе – плачет. Это манипулирование массами людей. Видно невооруженным глазом, что это сатанизм, по судьбе композиторов. Все композиторы без исключения – это пьяницы, наркоманы, убийцы, самоубийцы, извращенцы – то есть всякая пи****сня. Ни одного нормального человека.

– Что же наши власти – начинают понимать то, о чем вы говорите?

– Они начинают понимать. Нельзя обманывать людей без конца.

– Может, назовете, кто персонально солидарен с вами из чиновников?

– Нет. Это люди разного уровня. Могу сказать только, что один из друзей Путина Николай Петрович Токарев, президент «Транснефти», издает вот эти книги, и благодаря Токареву вы можете получить вот эти летописи, эту настоящую историю бесплатно.

– За что лично вы уважаете Владимира Путина?

– За то, что он гарантирует свободу вероисповедания, в отличие от других стран мира. Он дает возможность воспитывать детей так, как мы считаем нужным, в отличие от несчастных французских, немецких и американских родителей, которых заставляют преподавать детям содомию. Я уважаю Владимира Владимировича за то, что он сам живет и дает другим жить. Он не беспредельщик, безусловно, он абсолютно адекватен. Он очень талантлив в международной политике. Он самый сильный международный деятель во всем мире. Не потому, что у него самое сильное государство. Государство так себе – г*вно пока. А потому что он талантлив необычайно, он как шпана по сравнению со школьниками. При том, что он еретик, такой же бритый, как ты. Но необычайно талантливый человек. Я просто чувствую себя счастливым человеком, что у нас такой президент. Последние события – Сирия, Украина, кидалово американцев на 9 млрд долларов – не много, но приятно. Путин – красава!

***
Герман Львович Стерлигов (1966, Загорск, Московская область) – российский политический и общественный деятель, менеджер, один из первых в России мультимиллионеров. Создатель первой в России товарной биржи «Алиса». С 2008 года организовал благотворительный проект «Слобода», предлагая православным христианам переезжать на поселение на его земли в Московской и Тверской областях. Общество любителей древней письменности, председателем правления которого является Стерлигов, копирует и бесплатно распространяет факсимильные копии Лицевого летописного свода Ивана Грозного.

Источник