Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

эйнштейн

В Израиле

запрещены собрания более 10 человек. Даже в синагогах десяток пришедших должны сидеть на отдаленном растоянии друг от друга. Но все это не распространяется на супермаркеты. Как результат, свадьба в магазине.

promo fortovsky march 4, 2019 21:24 7
Buy for 10 tokens
Как оказалось, сюда не запиливал... Вчера, кстати, был День писателя, поэтому всех поэтов и литераторов, в первую очередь непризнанных, с прошедшим) Хотел быть космонавтом На Маргс свегшить полет, Потом стать офицергом Мечтал которгый год. Семью не выбиргают, А свергху нам дана, Папашка все на…
эйнштейн

Охранник был

Сергеем звали. Пенсионер. Водилой работал в питерском Водоканале два десятка лет. С небанальной историей.
Предки из Белоруссии, в семье трое детей. И вот такая у него череда потерь и обретений.

Тётка родная была балериной, разбилась с мужем в авиакатастрофе еще в союзные времена. Осталась квартира на Кирочной, два каминных зала, все дела. Денег немалых стоит. Говорил: пока мать жива - все тихо. А не дай Бог представится, наследники(и он в их числе) поубивают друг друга.

Дядька в войну пропал без вести. Сорок лет ни слуху ни духу. В перестройку объявился. Был в плену и умудрился остаться за кардоном. Жил в Швеции, семья, дети выросли. Приехал пару раз, посмотрел. Посчитал, что бедненько живут, подкинул деньжат. Сергей с женой прикупил несколько квартир в Купчино на первых этажах, переделал под коммерцию. Какая-то тётка знакомая салоны красоты в них мутит. Жаловался, что последнее время(это 2011-2012 гг.) мало денег отдает. Кризис, типа.

И сын был. Старались для него. Сергей помимо основной работы еще при социалистическом строе на машине личной "бомбил", плюс всякие сопутствующие "темы", вроде фарцовки. Устроили наследника в английскую спецшколу. Все прихоти, все пожелания. Учись, деточка, набирайся ума. А у того хобби появилось: купит в магазине замок, разберет-соберет. Много и разных. Открываться стали без нужного ключа. А потом и квартиры стали открываться. Чужие. И пошло-поехало. Гульба. Тюрьма. Зарезали...

Пенсия есть, доход от аренды есть, но говорил, надо работать.
эйнштейн

(no subject)

Надо в завещание включить пункт, чтобы в костюме в гроб не ложили. И не дай Бог, в галстуке. Не люблю пафоса. В свитере буду. Или в рубашке, если теплый сезон.
А-то устраивают позор: человек отродясь спинжаков не носил, ну может, один раз на свадьбу, а его в последний путь экипируют как на вечер знакомств "кому за 50".
И это вот: кондиционеры, говорят, только на небесах. А тут, чёрт его еще знает...
эйнштейн

Кстате

Новый блогер появился



poklonskaya_nv

Любим и жалуем, кароч.

Три поста за месяц. В отпуске человек. Пишет: "Впервые за несколько последних лет удалось взять отпуск - целую неделю. Провела его вместе с семьей неподалеку от Ялты. Считаю, что отпуск нужно проводить только в Крыму. Нигде в мире больше нет такого нежного сочетания солнца, моря и воздуха."
Фотки там еще.

Считаю, что ответственные люди должны в Ялту с семьей, а не с Якиным в Гагру.
эйнштейн

Культура дороги в русской мифоритуальной традиции XIX – XX вв.

Обряды ухода: проводы


Описание культуры  дороги  мы начнем с ситуации ухода: сборы и проводы в  дорогу . В этой начальной точке пути концентрируется значительная часть связанных с  дорогой  обрядов и верований. Высокая степень ритуализации поведения позволяет нам говорить об особых обрядах ухода… . Под “обрядами ухода” мы понимаем комплекс ритуальных и ритуализованных (символических, сценарно организованных) действий перед отправлением в путь.
Смысл обрядов ухода – переход человека из домашней в дорожную систему мировосприятия. Их результатом должно стать конструирование символического и нормативного комплекса, который будет затем определять поведение человека в  дороге  В ходе прощальных обрядов меняется социальный статус уходящего человека: домашний сменяется дорожным, статусом путника. Но во время сборов и проводов он пребывает в промежуточном статусе, который можно обозначить как статус “ушельца”, и мы будем рассматривать особенности его поведения и социального положения.
Комплекс обрядов ухода мы условно подразделяем на проводы (куда включаем пространственно-временные их элементы) и сборы (под которыми понимаем трансформацию вещественного мира). Но прежде, чем перейти собственно к обрядовым действиям, остановимся на самой ситуации ухода – ее традиционном восприятии и символизации.

Формы подвижности
Следует перечислить основные формы передвижений, характерные для  русской   традиции : это переселения (индивидуальные, семейные и групповые), сезонная миграция (лесные и ремесленные отхожие промыслы), воинские и разбойничьи экспедиции, нищенство, странничество и паломничество ко святым местам, а также другие формы религиозно обусловленных странствий (например, вечное “бегство” старообрядцев-бегунов).
Переселения крестьян были обусловлены целым рядом стимулов, среди которых демографические (рост населения, образование и отделение молодых семей), социальные (бегство крестьян от крепостного гнета и рекрутских наборов) и духовные: уход “от греха” в монастырь или пустынь, бегство от власти антихриста, поиски Беловодья. В целом крестьянские переселения могут рассматриваться в русле процессов земледельческой колонизации, как формы, прежде всего, демографической экспансии. Разные варианты земледельческой колонизации: крестьянская, княжеская, государственная, монастырская – подробно описаны в историко-географической литературе, особенно на примере  Русского  Севера.

Крестьянские переселения имели несколько разновидностей или сценариев. Наиболее характерный из них – выселки. Молодая семья, отделившись от родительской, строилась либо в своей же деревне, либо на новом месте, за несколько десятков верст (обычно не более дня пути), кладя тем самым начало новой деревне. Если старая деревня была у большой реки, то выселки сдвигались ближе к водоразделу, вверх по течению одного из притоков, вдоль которого шла охотничья тропа, располагались охотничьи угодья данного рода и промысловые избушки, в которых новоселы и жили до тех пор, пока не построят постоянное жилище. Тут же распахивались поля под хлеб. Таким  образом , земледельческое освоение территории следовало за промысловым. Со временем к первым переселенцам присоединялись другие, а прежнее поселение вместе в утратившими плодородие полями забрасывалось. Эта модель освоения территории характерна в особенности для таежной зоны для Русского Севера.В некоторых случаях подобная форма переселений развивалась по типу маятниковой миграции, что было связано с переложной системой землепользования. Когда новая пашня теряла урожайность, распахивали другие участки, причем нередко они располагались на том же месте, где стояла прежняя, когда-то покинутая, деревня. Длительность цикла такой миграции составляла, по разным оценкам, от 10 – 15 до 30 – 50 лет и была сопоставима со временем жизни целого поколения, так что для каждого поколения переселение выглядело разовым событием, а весь образ жизни представлялся оседлым.

Другая разновидность переселений – групповые, когда на новое место уезжали несколько семей, образуя целый обоз – переселенческий отряд. Они уезжали далеко, прощаясь с родными местами навсегда, хотя на практике значительная часть, разочаровавшись и обнищав, потом возвращалась. Такая модель характерна для освоения Сибири в пореформенный период (вторая половина XIX в.) и связана с некоторой мерой организации и государственной стимуляции. К этому близка и модель группового бегства крестьянских семей от государева ока, т.е. разных форм государственного учета: ревизий, податей, рекрутского набора. Так, в 20 – 30-х гг. XIX столетия алтайские крестьяне группами, насчитывавшими по десятку семей (ок. 40 человек), убегали в святую землю, называемую Беловодье, которую они искали на востоке и юге, за пределами досягаемости русских властей.

Еще одна характерная модель переселений связана с уходом вначале небольших мужских групп (от 2 до 10 человек, реже более многочисленных), обычно вооруженных. Подобные группы могли формироваться из крестьян, бежавших от крепостной неволи или рекрутчины, солдат, дезертировавших из армии, это могли быть осколки иноземных войск (фольклорных панов, литвы, татар и т.д.) или бунтовских отрядов. Так, основание множества деревень на Русском Севере приписывается новгородским ушкуйникам, приезжавшим грабить северодвинские селения, да так и остававшимися там жить; людям из отрядов Степана Разина, скрывавшихся в лесах после разгрома восстания, вообще неким “разбойникам” или “беглым”.

В XIX – начале XX в. эта модель соединялась с моделью семейных переселений. Собравшиеся на новое жительство семьи отправляли на разведку специальных ходоков – группы мужчин от 2 -4 до 10 и более человек. Такие группы месяцами, а то и годами вели бродячую жизнь, поддерживая свое существование случайными заработками, попрошайничеством, а то и разбоем. Найдя подходящее место, эти люди перевозили свои семьи; те же, кто за время скитаний утратил связи с родиной, обзаводились семьями уже на новом месте.
Продвижение во вновь осваиваемые районы могло приобретать вид вооруженных экспедиций с последующим строительством укрепленных поселений. Здесь следует упомянуть казачьи походы на юг и в Сибирь и строительство укрепленных линий, военных поселений вдоль рубежей.
Наряду с переселениями, большое значение в крестьянском жизнеобеспечении имела сезонная промысловая подвижность. Часть жителей переселялись на время из постоянных селений в места промысла: охоты, рыбной ловли, сенокоса, сбора смолы, дикого меда или ягод, – где жили во временных жилищах (полуземлянках, избушках, зимницах) от нескольких дней до нескольких недель или месяцев. Промысловые избушки обычно ставили ближе к водоразделам (в верховьях небольших рек и ручьев), где и располагались сенокосные, ягодные, охотничьи и прочие угодья. К ним вели тропы – ворги, путики, шедшие обычно вдоль ручьев. Сезонные заготовки способствовали концентрации ресурсов большой территории в более плотно заселенных и освоенных долинах больших рек. Сено с водоразделов позволяло содержать значительное количество скота, навоз от которого способствовал продлению плодородия почв в долинах, несколько снижая необходимость регулярных переселений.

С другой стороны, сезонные перемещения нередко прокладывали путь последующим переселениям. Переселенцы двигались вдоль охотничьих троп, а новые деревни иногда устраивались на местах сенокосных угодий; до постройки постоянных домов новые поселенцы нередко жили в промысловых или сенокосных избушках.
В ту же модель сезонной промысловой миграции встраивались позднее разные формы отходничества (плотников, пастухов, шаповалов, портных и проч. специалистов) и такой своеобразный промысел, как нищенство.
В литературе XIX в. нищенство рассматривалось чаще всего в контексте благотоворительности, ставились вопросы происхождения и истории нищенства, публиковались бытовые очерки, которые нам как раз наиболее интересны. В них можно почерпнуть сведения о пристанодержательстве, этнографических особенностях быта, внешнего облика, речевого поведения, взаимоотношений в среде нищих. Внимание исследователей привлекают особые категории профессиональных нищих — старцы: слепцы, бродячие певцы, лирники (игравшие на музыкальном инструменте — лире): их арготические языки, песенный репертуар, быт, обычаи, организация сообществ, таких, как слепые артели, в которых были свои старечие короли, школы певцов и лирников и проч. В целом нищенство в разных своих проявлениях — оказалось едва ли не самым изученным сегментом “бродячей Руси”.
Довольно обширная литература посвящена отходникам, бродячим ремесленникам и торговцам.


Обязанности по расчистке и ремонту дорог определялись обычаем и официальными установлениями. “Уложением” Алексея Михайловича (1649 г.) обязанность по устройству дорог возлагалась на владельцев вотчин. Они должны были в пределах своих вотчин обеспечивать починку гатей, мостов и перевозов. В случае неисправности они должны были компенсировать убытки, причиненные проезжающим служилым и торговым людям.
Collapse )

Татьяна Щепанская, этнограф, социоантрополог, кандидат исторических наук, ст.научный сотрудник в Музее антропологии и этнографии им. Петра Великого РАН.





Оригинал записи опубликован на блоге Центр Льва Гумилева